По сообщению Тасним новости, на фоне обострения тарифного противостояния между Дональдом Трампом и Си Цзиньпином в иранском экспертном сообществе всё чаще поднимается вопрос: пойдёт ли Пекин на сворачивание торговли с Тегераном — прежде всего в энергетической сфере — в рамках потенциальной «большой сделки» с США?

Анализ экономических данных и стратегических расчётов Китая показывает, что ответ на этот вопрос значительно сложнее, чем простая арифметика выгоды и издержек.

Спиралевидная динамика тарифной войны Трампа;

Тарифная политика Дональда Трампа в последние месяцы носит «спиралевидный» характер: резкие повышения, затем частичные откаты и точечные исключения. В определённый момент пошлины поднимались примерно до 125 процентов, после чего были снижены, а по ряду направлений возвращены к уровню около 30–40 процентов.

Ключевым моментом стали исключения для ряда высокотехнологичных отраслей — от цепочек поставок смартфонов и ноутбуков до солнечных панелей, редкоземельных металлов и фармацевтического сырья. По оценкам, значительная часть этих цепочек сосредоточена в Китае, и их полное исключение с американского рынка в краткосрочной перспективе практически нереализуемо.

Кроме того, внутренние экономические расчёты в США демонстрируют социальное давление, создаваемое такими мерами. По оценкам ряда бывших американских экономических чиновников, масштабные тарифы могут ежегодно увеличивать расходы каждой американской семьи на несколько тысяч долларов. Этот фактор сам по себе становится сдерживающим элементом для продолжения чрезмерно жёсткой тарифной политики.

Торговля Ирана: концентрация на четырёх ключевых партнёрах;

Структура внешней торговли Ирана остаётся относительно концентрированной. Несмотря на наличие экономических связей с десятками стран, основной объём торговли сосредоточен на четырёх ключевых направлениях: Китае, Объединённых Арабских Эмиратах, Ираке и Турции.

Среди них Китай занимает ведущее место как главный торговый партнёр Ирана. Официальные оценки указывают на объём порядка 35 млрд долларов, однако с учётом экспорта энергоресурсов и неформальных торговых потоков ряд аналитиков считает более реалистичной цифру в диапазоне 60–70 млрд долларов.

На втором месте находятся Объединённые Арабские Эмираты с показателем около 30 млрд долларов, причём значительная часть этого объёма связана с функцией торгового хаба и реэкспортом. Ирак и Турция также имеют заметную долю во внешней торговле Ирана, однако их экономический вес по сравнению с Китаем существенно ниже.

Сравнение цифр: действительно ли Иран незначителен для Китая?

Эксперт по международной экономике Ахмад Салехи, комментируя политику Пекина на фоне серьёзного тарифного давления, отметил, что распространённый тезис звучит следующим образом: «Торговля Китая с Ираном ничтожна по сравнению с его торговлей с США, следовательно, при необходимости выбора Пекин предпочтёт Вашингтон». На первый взгляд это утверждение выглядит логичным, однако требует корректировки с учётом новых реалий.

Объём торговли между Китаем и США, который ранее достигал примерно 600 млрд долларов, в результате тарифной войны сократился примерно до 400 млрд долларов. В этих условиях торговля Китая с Ираном на уровне около 70 млрд долларов уже не выглядит прежней «микроскопической величиной» на фоне «гигантской цифры».

Соотношение 70 к 300 (экспорт Китая в США) принципиально отличается от прежнего соотношения 30 к 600. Хотя баланс по-прежнему заметно склоняется в пользу американского направления, разрыв уже не столь значителен, чтобы Иран можно было автоматически рассматривать как разменную монету в потенциальной политической сделке.

Структурные преимущества Китая перед лицом давления США;

Эксперт отметил, что Китай не зависит исключительно от экспорта в США. За последние годы Пекин значительно расширил торговлю со странами блока АСЕАН, и сегодня её объём уже превышает показатели китайско-американской торговли. Кроме того, важной частью стратегии диверсификации рынков остаются связи с Европой, Англией и другими крупными экономиками.

С производственной точки зрения Китай располагает рядом преимуществ, которые США не могут быстро заменить:

• доминирующая доля в глобальной цепочке поставок электроники;
• контроль над значительной частью добычи и переработки редкоземельных металлов;
• ключевая роль в поставках фармацевтического сырья;
• полноценно интегрированная и завершённая производственная цепочка.

При этом экспорт Китая в США — даже если ориентироваться на объём около 400 млрд долларов — составляет ограниченную долю ВВП страны. В рамках стратегии стимулирования внутреннего спроса Пекин стремится компенсировать возможные потери от снижения экспортных доходов за счёт расширения внутреннего потребления.

Жёсткое ядро стратегических интересов Китая — энергетическая безопасность;

По словам Салехи, ключевым фактором в анализе поведения Китая является не только экономика, но прежде всего энергетическая безопасность. Китай с населением около полутора миллиардов человек рассматривает энергию как фундамент всей своей мощи.

По оценкам, примерно 15 % импортируемой Китаем нефти приходится на Иран. Замещение такого объёма — особенно в условиях давления на поставки из Pоссии и Венесуэлы — не является простой задачей.

Pанее значительная часть венесуэльской нефти направлялась в Китай, однако из-за ограничений независимые китайские НПЗ (так называемые «ти-поты») стали активнее закупать иранскую нефть. Если Пекин одновременно сократит импорт из Ирана, Pоссии и Венесуэлы, ему придётся наращивать закупки у таких стран, как Ирак, Саудовская Аравия, Катар или Кувейт — государств, чьи отношения с США потенциально могут превратиться в инструмент политического давления.

С точки зрения стратегии Китай не заинтересован в формировании такой энергетической корзины, которая могла бы быть нарушена «нажатием одной кнопки» в Вашингтоне. Именно это некоторые аналитики называют «жёстким ядром стратегических интересов» Пекина.

Экзистенциальное соперничество — за пределами разовой сделки;

Противоречия между Китаем и США сводятся не к нескольким процентам тарифов. Pечь идёт о соперничестве за статус державы номер один в международной системе. Начиная с политики «поворота к Азии» в период администрации Барака Обамы и вплоть до эскалации экономического противостояния при Трампе, Вашингтон последовательно определяет Китай как своего главного конкурента.

Такие вопросы, как Тайвань, передовые технологии, кибербезопасность и контроль над глобальными цепочками поставок, являются составными элементами этого соперничества. В подобной среде трудно ожидать, что разногласия могут быть устранены несколькими телефонными переговорами или ограниченными уступками.

В ответ на давление со стороны Запада Пекин также усиливает работу по укреплению незападных блоков, рассматривая активное участие в структурах вроде БPИКС и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) как часть своей долгосрочной стратегии.

Другие партнёры Ирана: сопровождение или устойчивость?

ОАЭ

Значительная часть торговли Ирана с Объединёнными Арабскими Эмиратами осуществляется в формате импорта и реэкспорта. Хотя объём прямого иранского экспорта в ОАЭ сравнительно ограничен, финансово-логистическая экосистема Дубая играет заметную роль в иранской экономике. Введение тарифов на иранский экспорт не окажет масштабного прямого воздействия на весь этот механизм, однако любые перебои в работе данного торгового хаба способны вызвать косвенные последствия.

Ирак

Ирак остаётся одним из ключевых рынков для ненефтяного экспорта Ирана — от электроэнергии до потребительских товаров. Глубокие культурные, приграничные и экономические связи между двумя странами дополнительно усложняют возможные решения Багдада. Даже при усилении тарифного давления взаимная зависимость в энергетике и инфраструктуре делает выбор иракской стороны неоднозначным и политически чувствительным.

Турция

Турция является членом НАТО, однако в последние годы проводит более самостоятельную внешнюю политику. Объём двусторонней торговли с Ираном остаётся значительным, при этом существенная её часть приходится на импорт Ирана из Турции. Введение тарифов на иранский экспорт в Турцию с количественной точки зрения не окажет масштабного эффекта, хотя дальнейшие шаги Анкары требуют внимательного мониторинга.

Анализ поведения Китая в условиях тарифного давления США невозможно свести к простому сопоставлению цифр. Пекин не находится в беспомощном положении перед Вашингтоном, однако и отказ от собственных интересов в Иране не будет для него безболезненным.

Энергетическая безопасность, диверсификация источников поставок, уроки последних геополитических потрясений и структурное соперничество с США — всё это подталкивает Китай к осторожности в вопросе резкого сокращения или прекращения торговли с Ираном.

В то же время речь не идёт об «идеологическом союзе» с Тегераном. Pечь идёт о прагматичном расчёте краткосрочных и долгосрочных интересов в условиях глубокой глобальной конкуренции.

Для Ирана вывод также очевиден: в ситуации, когда мировой порядок всё более приобретает характер безопасности и экономической конкуренции, внутренние решения в сфере энергетики, торговли, финансовой системы и региональных связей должны приниматься оперативно и взвешенно. Возможности и риски формируются одновременно, и промедление может оказаться самым дорогостоящим выбором.

Конец сообщения/